Информационно-аналитическое издание

Судьба самозванца (I)

Версия для печатиВерсия для печати

Его называют «великим украинцем», «творцом первой в мире конституции», «несгибаемым борцом за свободу Украины». Мифов вокруг этого исторического персонажа нагромождено немало. Не остался незамеченным политическим украинством и недавний юбилей – 340 лет со дня его рождения. Достаточный повод, чтобы поговорить о нем – о Филиппе Орлике.

По своему происхождению никакого отношения к Украине он не имел. Родился недалеко от Вильно (Вильнюса). Принадлежал к старинному чешскому дворянскому роду, представители которого в ХV веке переселились в Польшу. По вероисповеданию был католиком.

Все это не мешает «национально сознательным» мифотворцам делать из Орлика православного украинца. Причем делают чем дальше, тем усерднее. Еще в середине ХХ века авторы из украинской диаспоры осторожно предполагали, что мать будущего «гетмана» Ирина, урожденная Малаховская, происходила «правдоподобно из православного рода» и сына крестила «вероятно, по православному обряду». Нынешние псевдоисторики уже не осторожничают. Безбожно передирая труды предшественников, они при этом выбрасывают слова «правдоподобно», «вероятно», добавляя взамен – «украинский». И вот уже Малаховские оказываются «украинским православным родом»  (лишь некоторые оговариваются: «украинско-белорусским православным родом»), а Филипп – крещенным «согласно воли матери по православному обряду». Доказательств, естественно, никаких, но мифотворцам они и не требуются.

Между тем Орлик сам развеял сомнения на сей счет. Он называл себя «сыном польских родителей», вспоминал дядю, родного брата матери, ярого католика и ненавистника православия. Польшу «гетман» неоднократно именовал своей Родиной. На Украине же он, по собственному признанию, ощущал себя «иноземцем» и «пришельцем».

Первоначальное образование Филипп получил в Виленском иезуитском коллегиуме. И всю жизнь оставался верным чадом католической церкви. В письме к римскому папе, написанном уже тогда, когда жизнь клонилась к закату, Филипп Орлик презрительно обзовет православие «схизмой» (расколом) и пообещает в случае получения власти над Украиной «показом ошибок и ересей нынешней греческой церкви… тот край к унии с римской церковью привести». Другое дело, что попадая в православное общество, Орлик скрывал свое вероисповедание, притворяясь православным. Ничего удивительного тут нет. Последователи иезуитского ордена часто вели себя так.

Думается, и на Украине воспитанник отцов-иезуитов появился не случайно. Какое-то время он вроде как обучался в Киево-могилянской коллегии. Затем (в 1692 году) устроился писарем в канцелярию киевского митрополита. Вскоре перешел в Генеральную войсковую канцелярию.

В многочисленных панегириках Орлику можно прочитать, что он сделал блестящую карьеру благодаря своим «выдающимся способностям», «неутомимому труду», «уму, энергии, талантливости, образованности». В действительности все было гораздо банальнее. В 1698 году Филипп выгодно женился на дочери полтавского полковника еврея-выкреста Павла Герцика. Тут и началось быстрое продвижение вверх по служебной лестнице. А до тех пор никакой карьеры сделать не получалось. На момент свадьбы Орлик все еще оставался младшим канцеляристом. Однако уже через четыре года он занимал должность генерального писаря, одну из высших в Гетманщине. Взлет, бесспорно, стремительный. Да еще и сопровождавшийся стремительным обогащением - в качестве приданого жены Филипп получил во владение села в Стародубском, Черниговском, Полтавском полках. Но причем здесь «выдающиеся способности»?

Если чем-то Орлик и выделялся, то разве что умением угождать начальству. Он являлся автором откровенно подхалимских виршей, прославлявших сильных мира сего. Наиболее известна его ода, посвященная гетману Ивану Мазепе. Называлась она  «Алкид российский».

Очень смущает сие название современных панегиристов. Смущает не имя Алкид (так в латинских текстах именовали героя древнегреческих мифов Геракла), хотя сравнивать Мазепу с Гераклом – явный перебор. Дискомфорт для мифотворцев создает прилагательное «российский». Поэтому украинские публикации сочинений Орлика снабжены своеобразным «пояснением»: дескать, Россией тогда считались Украина и Белоруссия, а нынешняя Россия – это тогдашняя Московия.

Любопытно, что «пояснение» тут же опровергается самим текстом оды, где Мазепу восхваляют за то, что он турецкие крепости преклонил «под власть российских монархов» и отдал гидру бусурманскую «в когти Орла российских монархов». Но опять же: что до того «национально сознательным» сочинителям украинской истории?

Как бы то ни было, а падкому на лесть гетману подхалим пришелся по душе. Орлик стал доверенным лицом Мазепы, был одним из немногих, посвященных в тайные его замыслы, в том числе – в намерение изменить русскому царю. Когда шведская армия вторглась на Украину, генеральный писарь перебежал к завоевателям вместе со своим начальником. Ну а потом, после Полтавской битвы, им обоим пришлось удирать в турецкие владения.

И вновь-таки: следование Орлика за Мазепой весьма умиляет современных псевдоисториков. Они говорят о беспримерной верности Филиппа к лично потерпевшему поражение гетману и «идее освобождения Украины от московского ярма». Однако это не так.

Сразу после разгрома шведов под Полтавой Орлик спешно пишет письмо миргородскому полковнику Данилу Апостолу, воевавшему на стороне России. Он кается и проклинает Мазепу, пытается отмежеваться от него. Но было уже поздно. Предатель не мог рассчитывать на прощение. Поневоле довелось ему следовать за гетманом на чужбину, а позднее присутствовать при его кончине.

После смерти Мазепы в гетманском окружении началась форменная грызня за его наследство. Большинство богатств покойного осталось на Украине. Но какие-то сундуки с золотыми монетами вывезти все же успели. За них и разгорелся спор. Главным претендентом на золото Мазепы являлся племянник гетмана – Андрей Войнаровский. Остальные тоже требовали свою долю, настаивали на том, что золото - собственность всего войска, а не лично умершего, следовательно -  родственник Мазепы преимуществ иметь не должен.

Ожесточение достигло крайних пределов. Орлик впоследствии вспоминал, что всерьез опасался за свою жизнь. В дело вынужден был вмешаться шведский король Карл ХII. Он постановил отдать богатство Войнаровскому, а Орлика сделать новым гетманом.

Однако рано радовался племянник Мазепы. Король тут же «одолжил» у него полученное. Но для Филиппа это ничего не меняло. Ему оставалось забавляться гетманскими регалиями, не дававшими теперь реальной власти.

5 (16) апреля 1710 года Орлика «за соизволением наияснейшего королевского величества шведского, протектора нашего» формально «избрали» на должность. Конечно же, это была фикция. «Нового гетмана в его звании могли признавать только одни чужие люди – шведы, да немногие казаки, которые находились с ним в изгнании, так как во владении у него не было ни одного саженя казацкой земли», - отмечал историк Николай Костомаров. Фактически, именуя себя «гетманом», Филипп являлся самозванцем.

К тому же и без того сугубо формальная «власть» его оказалась урезанной. При «избрании» были заключены так называемые «Договоры и постановления прав и вольностей войсковых», ограничивавшие полномочия «гетмана» в пользу казацкой старшины. Точнее – бывшей старшины, ибо должности генерального обозного, генерального бунчужного и прочие являлись в той ситуации такой же фикцией, как и звание гетмана.

Вот это-то соглашение политических банкротов и называется в современной украинской псевдоисториографии «первой в мире конституцией». Разумеется, никакой конституцией оно не было. Подобные договоры (договорные пункты) заключались при избрании каждого нового гетмана. Отличие на этот раз состояло в том, что документ составили не только на казакорусском наречии (так именовал письменный язык казаков современник Орлика летописец Самойло Величко), а и на латыни.

Латинский вариант был необходим для не знавшего русского языка Карла ХII, под верховную власть которого щедро отдавали Украину новоявленный «гетман» с подельниками. Озаглавили латинский текст «Pacta et constitutiones legum libertatumque Exercitus Zaporoviensis». За образец взяли польские документы, оформлявшие избрание королей – «Pacta conventa». Наличием в латинском названии слова «constitutiones» («постановления») сегодняшние псевдоисторики воспользовались для сочинения указанного мифа, вкладывая в то слово современный (а не тогдашний) смысл.

Сами же авторы «Договоров и постановлений» (а кто конкретно участвовал в их написании неизвестно, версия об авторстве Орлика основана на одних предположениях) конституцией (в нынешнем понимании этого слова) свой документ не считали. Они были озабочены иными проблемами.

Орлик и его окружение хотели завоевать хоть какую-то часть Украины, чтобы утвердить там свою власть. Но поддержать их могли лишь 3-4 тысячи запорожцев, чего явно не хватало для достижения цели. Практически не было войск и у протектора Филиппа – после Полтавы с Карлом ХII оставалось всего несколько сотен солдат. Зато шведский король сумел привлечь на помощь турецкого султана Ахмеда III. По приказанию из Константинополя в поход с Орликом отправилась 30-тысячная татарская орда. Кроме того, около 4 тысяч солдат прислал Станислав Лещинский – шведский ставленник на польском престоле.

Путь завоевателей лежал на Правобережную Украину. Эта территория считалась владением Речи Посполитой, но на тот момент никаких войск там не было, за исключением небольшого русского гарнизона в Белой Церкви.

Об Белую Церковь воинство Орлика и споткнулось. Оно храбро занимало беззащитные городки и села, жители которых принуждены были признавать нового «гетмана». Однако столкновение с подразделением регулярной армии закончилось для наступавших плачевно. Наткнувшись на сопротивление, татары повернули назад, принявшись грабить и разорять те самые населенные пункты, которые Филипп уже объявил своими. Отряд, присланный Лещинским, ушел обратно в Польшу. Разбрелись и запорожцы. Орлику ничего не оставалось, как с позором вернуться обратно.

Если Вы заметите ошибку в тексте, выделите её и нажмите Ctrl+Enter, чтобы отослать информацию редактору